Мгновения до весны

Кружит снег над пустующим садом,
Я же вижу цветение роз.
Где-то там, в одеяле из ваты
Спят они в ожидании гроз.

Две сороки спорхнули с березы.
И пускай не готово гнездо,
Но они пережили морозы.
Вместе, парой, трещат на весь двор.

Кошка больше не прячет на печке
Серой лапою розовый нос.
Развалилась, лежит на крылечке,
Распушила предмартовский хвост.

С крыши капают редкие капли,
За день там нарастёт бахрома.
Воробьи уж не дуют на лапки,
А чирикают звонко: «Весна!»

Маяк

Год за годом, слой за слоем укладываются в штабеля.

Где-то больше, где-то меньше. Но память хранит сполна.

Воспоминанья текут как реки и скатываются в океан.

Но однажды случайное слово вздымает в душе ураган.

Волны памяти хлещут о берег, разбивая привычный уклад.

Всё забытое, вместе с пеною, из глубин достают невпопад.

И осклизлые брёвна крушений, и жемчужины прошлых лет

Волны вынесут на поверхность и попросят за всё ответ.

Капитаном стою на палубе, ветер треплет души паруса,

Сорок футов под килем памяти, но крепки мои якоря.

Вал девятый подступит нехотя, но накал страстей уж иссяк.

В бурном море, на сонном бреге неустанно горит маяк.

Зимний сон

Тонкой струйкой сбегают колосья

гривастого ячменя,

Ветер шелковый запах носит

по саду на склоне дня.

Желтый глаз одуванчик косит,

натужно гудит пчела…

«Странный сон?» – меня кто-то спросит

средь снежного февраля.

Распускаются клейкие листья,

ароматом дурманит земля,

Убегают туманы от сырости,

ранним утром искрится роса.

Белым звоном дрожат колокольчики,

звуку их подражает гроза…

Почему мне всё это снится?

                                   Потому что скоро весна.

Душа говорит с нами чувствами

Душа говорит с нами чувствами: ликует, поёт или плачет.

Но не всегда её речи мы можем понять однозначно.

Тогда подключается тело: язык его проще и резче.

Нам плохо – оно заболело, поправилось – значит, нам легче.

С рожденья даны нам две фазы, но сами себя мы калечим:

Порывы души отвергая, телесную боль не излечишь.

Когда мы поймём наконец-то, что телом и духом едины,

Откроется путь в бесконечность: для жизни появятся силы. 

От чего устают города

художник Евгений Лушпин "Пражская симфония"

От чего устают города?

Города устают от шума,

От тревожных сирен иногда,

А еще от извечного гула.

Провода недовольно гудят,

Ряд машин и спешащие люди,

(Как голодные пчелы не спят),

И конца тому гулу не будет.

Посуда бьется к счастью

Посуда бьется к счастью, а зеркала – к беде.

Как разобрать осколки в подобной суете?

А если разом оземь, в сердцах и сгоряча?..

Остановись мгновенье, и не руби с плеча.

Рассыпавшийся бисер не сложно мне собрать,

Крупинки и горошины зерна пересчитать.

Куда-то закатились надежды и мечты,

Вот их найти сложнее по уголкам души.

В туманность заглянула – там мириады звезд

Мерцают отстраненно, а я незваный гость.

Где та, что светит ярче? И только для меня?

Я снова без ответа. И в сердце пустота.

На тысячи осколков рассыплюсь в сотый раз.

И собирать их больно и страшно мне подчас.

Но только я решаю: что к счастью, что к беде.

Беру и разбиваю, доверившись судьбе.

Коромысло

Запрягаю утром ранним

Коромысло в дивны сани.

Два конца у коромысла,

Ведь не зря они, со смыслом.

Я одним концом достану

Солнце красное (как встанет),

А другим цепляю лучик

От луны, что спрятан в тучку.

А из тучи дождь струится,

И как раз на коромысло.

Расцвели узоры в небе!

Запрягай уже! Поедем!

Кленовый вальс

Белый саван предзимья, торжественный, плотный

Был испорчен румяным кленовым листом.

Так и я, пребывая в сонной дремоте,

Вдруг очнулась, как в сказке, ноябрьским днем.

Кружит в вальсе листва, рассыпаясь поземкой

По холодной и снежной, стылой земле.

Я бреду, улыбаясь, по улицам звонким:

Вновь подснежник расцвел в охладевшей душе.

Перепутала осень свои инструменты.

Снег ложится – не тает, а сверху листва.

Получаю я вновь от судьбы комплименты,

По ковру бело-красному в танце скользя.

Танец на воде

Прощальный танец на воде – ликует море.

И птичья стая в тишине зовет с собою.

Безумный танец не унять, он словно волны,

Тревожит призрачную гладь, как росчерк молний.

И вдаль уходят корабли. За ними следом

Спустилось солнце с вышины, как хвост кометы.

Эмоций, чувств я передать не в силах словом.

Лишь танец может показать, как я взволнован.

Я разрешаю себе свет

Я разрешаю себе свет

Чуть приглушенный. От свечи.

Я разрешаю себе сон,

Что ожидает меня в ночи.

Устало клонится голова

На лист, лежащий передо мной.

Я говорю себе: ты права,

Что разрешаешь нам быть собой.

Теней мельканье и шум дождя

Накроют страх.

От новой двери держу ключи

В своих руках.

Но дверь открыта. За нею ночь

И дальний свет.

Как сделать шаг, переступить порог?

Ответа нет.

О женской сущности

Кадр из к/ф "Унесенные ветром"

Нежнейший матерьял, податливый как воск,

Но в непреклонности своей прочнее стали.

Погладишь против шерсти, наморщит тут же нос,

И неожиданно умоется слезами.

Горение страстей – ее природный дар.

Запалит и войдет, не убоявшись жара.

Но Мастера рука предотвратит удар,

И в русло мирное направит ураганы.

То омуты, то взрывы – всех граней и не счесть.

Ее характер крут и крепче, чем алмазы.

Умелого огранщика Судьба подарит ей, 

И вспыхнет бриллиант в душе и сердце разом.

Заглянуть под облака

Порой мне кажется, что я схожу с ума.

Что это значит: «Заглянуть под облака?»

Откинуть полог и упрямо прыгнуть вниз.

Возврата нет. Постой, не торопись.

Как часто в жизни мы не ведаем о том,

Что ждет нас завтра, или даже за углом?

Мы опрометчиво шагаем в пустоту

И падаем… рождаясь на лету.

Падение звезды я видела не раз.

Но что если то был рожденный среди нас?

Отчаянно шагнув с небесной высоты,

Он делал первый вдох. Как раньше я и ты.

Быть может потому, мы часто смотрим ввысь

В надежде вспомнить то, откуда сорвались.

Коварен первый шаг. Его не отвернуть.

Возврата нет назад, пока не пройден путь.

Очищенье

Что осень для меня? То запах листьев,

Дымящих рукотворными кострами.

Взмывая вверх, они уносят мысли

И оставляют обнаженное сознанье.

Я полюбила осень лишь недавно

Я полюбила осень лишь недавно

С ее промозглыми дождями и хандрой,

И с птичьим клином, что кружит над садом

И прудом, с потемневшею водой.

Холодный саван предрассветного тумана

Расстелится над полем, словно дым.

И первый луч осеннего романа

Скользнет в ладонь. Смотри, не упусти!

Что летом было просто и понятно

Заволокли пожарищем костры.

Тем радостней и слаще, пусть украдкой,

Мне получать от осени дары.

Бусы

Укутавшись пледом печали и грез,

Сажусь я в осенний трамвайчик.

По рельсам души меня он повез

В неспешное томное Счастье.

За окнами Бабьего лета рука

Заботливо сад мой оденет:

Оранжево-желтых дней череда

Зеленую свежесть заменит.

И вспыхнут на солнце искры рябин,

Нанизывать буду их в бусы.

И дружеским боком греет камин,

И шепчутся крыльями Музы.

Последний летний день

Сегодня день растекся липким медом

В тягучей и дремотной тишине.

Вновь ожиданием наполнена природа,

Что яблоком скатилась в руки мне.

Дни календарные показывают август,

Но осени дыханье уж во всем.

И в воздухе дрожит паучья старость,

И грустно мне последним летним днем.

Медитация

Вдохнуть ночные облака,

И выдохнуть то раздраженье,

Что залетает иногда

В затерянную брешь сомненья.

Вдохнуть закатный солнца луч,

Поглубже окунуться в негу,

И выдохнуть до самых туч

Усталость от дневного бега.

Я выдыхаю этот день.

Он был наполнен суетою.

Вдыхаю птичьей песни трель

И сон, навеянный тобою.

И так за разом раз, то вдох,

То выдох, то шальные мысли.

То медитации поток

И преломленье Божьей искры.

Июльский закат

Широкой кистью наношу я краски

На серый фон небесного холста

И все оттенки смешиваю с красным;

Такого не увидите с утра.

Пурпурные, малиновые искры

Подсвечивают снизу облака

И ветра клочья разношу игристо,

Но уж темнеют неба берега.

А сверху над феерией вечерней

Вступает в силу звездное стаккато,

Как магии небесной завершенье

И жаркого июльского заката.

Зачем писать?

Зачем писать? Скажите мне на милость

Зачем склонять и подбирать наречья?

И почему без слов не могут мысли

Распространяться в мире человечьем?

Всё, что сказать другим хотели люди

Давно уж сказано, не мною и не вами.

Но каждый раз беру перо я в руки

И нарушаю девственность бумаги.

 Порой бездумно, иногда со смыслом

Я предаюсь писательским порывам.

И проливным дождем они не будут смыты

Надеюсь… Мне бы это льстило.

Зачем писать? Чтоб рассказать словами

Что чувствую, и что меня тревожит,

Затем, чтобы делиться с вами

Тем опытом, что мною нынче прожит,

Затем, чтобы осмыслить тайну мира,

Или с собою тихо разобраться.

И я пишу. То набело, то криво

К словам и фразам буду возвращаться.

Ручей

Веселый маленький ручей

Бежал по склону гор.

Стремился вниз он без затей

И был певуч и бодр.

Но вот наскучила ему

Такая беготня.

Набравшись сил, подмял руду,

Заклокотал бурля.

И вот уж горная река

Образовалась вдруг.

Несется, ширит берега,

Сметая всё вокруг…

Не может вечным быть уклон,

Равнина впереди.

И наш ручей был изумлен:

Что натворил в пути?!

Деревья, камни, тонны руд

Пронес от скуки он,

И был в пути силен и крут.

А результат – смешон.

Разлившись вширь и замерев

Задумался тогда:

Зачем тот бег?... Ну, а вокруг –

Всё те же берега.