Кружево

А из этого может получиться неплохой узор … Сюжетная линия как всегда – Он и Она. Они любят друг друга…

Цепочки узелков нанизываются одна на другую: она находит на столе записку, смысл которой не может понять; телефон не отвечает; на работе его нет… Паутинка сомнений тянется от одного уголка к другому…

Она не знает, что и думать, дела валятся из рук, мысли наползают причудливыми зигзагами, она отгоняет их… Тут добавим несколько завитков печальной музыки, ворох опавших листьев и пару капель дождя…

Вот уже оконное стекло исчерчено мокрыми дорожками. Сквозь них видны отблески камина. И обязательно тиканье часов вплетаем в общую картинку… пусть держат весь узор.

И вот центр – кульминация: бой часов, стук в дверь, сердце замирает… Что дальше?

Плавный изгиб руки, ажурная шаль медленно сползает с плеча, загораются свечи… Нет, не так. Вспыхивают свечи, и комната наполняется ароматом ее любимой лаванды. Или сирени? Что она там больше любит? Ну, пусть будет сирень.

Дальше идет переплетение линий и теней. Канву усилим музыкой и игрой света…

Да, определенно в этом что-то есть…

…Кружевных дел мастерица со странной фамилией Осень оторвала карандаш от эскиза нового изделия, и задумчиво перевела взгляд на оконное стекло, исчерченное мокрыми дорожками. А затем под мерное тиканье часов продолжила свою работу.

Бусы

Укутавшись пледом печали и грез,

Сажусь я в осенний трамвайчик.

По рельсам души меня он повез

В неспешное томное Счастье.

За окнами Бабьего лета рука

Заботливо сад мой оденет:

Оранжево-желтых дней череда

Зеленую свежесть заменит.

И вспыхнут на солнце искры рябин,

Нанизывать буду их в бусы.

И дружеским боком греет камин,

И шепчутся крыльями Музы.

Последний летний день

Сегодня день растекся липким медом

В тягучей и дремотной тишине.

Вновь ожиданием наполнена природа,

Что яблоком скатилась в руки мне.

Дни календарные показывают август,

Но осени дыханье уж во всем.

И в воздухе дрожит паучья старость,

И грустно мне последним летним днем.

Медитация

Вдохнуть ночные облака,

И выдохнуть то раздраженье,

Что залетает иногда

В затерянную брешь сомненья.

Вдохнуть закатный солнца луч,

Поглубже окунуться в негу,

И выдохнуть до самых туч

Усталость от дневного бега.

Я выдыхаю этот день.

Он был наполнен суетою.

Вдыхаю птичьей песни трель

И сон, навеянный тобою.

И так за разом раз, то вдох,

То выдох, то шальные мысли.

То медитации поток

И преломленье Божьей искры.

Птица, что боялась высоты

В день своего шестнадцатилетия в подарок она получила небо. Как это было?

– Закрой глаза, – Она крепко зажмурилась, предвкушая сюрприз. Ее легонько подтолкнули в спину, и ей пришлось сделать несколько шагов вперед, – Подставь руки… А теперь открывай!

Птица (это ее прозвище) открыла глаза и от неожиданности не смогла вымолвить ни слова. Она стояла на краю обрыва с вытянутыми руками. Прямо перед ней проплывали облака, и казалось, они касались рук. Если включить воображение, то можно представить, что вооон то маленькое облачко сейчас опустится в ладошку и останется на ней передохнуть. Ей подарили небо.

Июльский закат

Широкой кистью наношу я краски

На серый фон небесного холста

И все оттенки смешиваю с красным;

Такого не увидите с утра.

Пурпурные, малиновые искры

Подсвечивают снизу облака

И ветра клочья разношу игристо,

Но уж темнеют неба берега.

А сверху над феерией вечерней

Вступает в силу звездное стаккато,

Как магии небесной завершенье

И жаркого июльского заката.

Легенда о камне

Пустыня Атакама считается самым засушливым местом на земле, дождей здесь не бывает по нескольку десятков лет, а реки пересохли еще во времена палеолита.

-------------------------------------------------------------------

Говорят, на краю пустыни лежит огромный камень. По легенде он преграждает путь водному потоку, который когда-то вытекал из подножия горы. Высохшее русло, разделяется на множество рукавов и образует обширную дельту, спускающуюся к океану, которую и сейчас можно разглядеть, поднявшись повыше на гору. Иногда из-под камня просачивается тоненькая струйка воды, но она ничтожно мала, чтобы хоть как-то наполнить русло.

Лето писателя

Ночь. Полнолуние. Светло так, что можно читать. Или писать. Выхожу на крыльцо и вдыхаю прохладный ночной воздух. После раскаленного дня, пыльной дороги и звенящего над полем марева, этот глоток свежести придает новых сил.

Горит одинокий фонарь в ночи. Мотыльки и прочая ночная мошкара бьются о плафон, но не обжигают крылья и не падают замертво, а делают всё новые и новые попытки. Потому и не зажигаю свечу, хотя по законам романтического жанра она подошла бы больше.

Зачем писать?

Зачем писать? Скажите мне на милость

Зачем склонять и подбирать наречья?

И почему без слов не могут мысли

Распространяться в мире человечьем?

Всё, что сказать другим хотели люди

Давно уж сказано, не мною и не вами.

Но каждый раз беру перо я в руки

И нарушаю девственность бумаги.

 Порой бездумно, иногда со смыслом

Я предаюсь писательским порывам.

И проливным дождем они не будут смыты

Надеюсь… Мне бы это льстило.

Зачем писать? Чтоб рассказать словами

Что чувствую, и что меня тревожит,

Затем, чтобы делиться с вами

Тем опытом, что мною нынче прожит,

Затем, чтобы осмыслить тайну мира,

Или с собою тихо разобраться.

И я пишу. То набело, то криво

К словам и фразам буду возвращаться.

Ручей

Веселый маленький ручей

Бежал по склону гор.

Стремился вниз он без затей

И был певуч и бодр.

Но вот наскучила ему

Такая беготня.

Набравшись сил, подмял руду,

Заклокотал бурля.

И вот уж горная река

Образовалась вдруг.

Несется, ширит берега,

Сметая всё вокруг…

Не может вечным быть уклон,

Равнина впереди.

И наш ручей был изумлен:

Что натворил в пути?!

Деревья, камни, тонны руд

Пронес от скуки он,

И был в пути силен и крут.

А результат – смешон.

Разлившись вширь и замерев

Задумался тогда:

Зачем тот бег?... Ну, а вокруг –

Всё те же берега.